Бренькнул ими и пошел к доске приказов, с которой всегда вот уже много лет

начинал обход. Окон, тем более не закрытых, на доске, конечно, не было, но

читать приказы, даже простенькие, в две строки, о предоставлении

очередного отпуска ему было интересно. На этот раз на доске висел всего

лишь один новый приказ, запрещавший внос в здание арбузов "в связи со

случаями поскальзывания на арбузных корках".

"Гм, - подумал Михеич, - поскальзывание! Мало ли на чем в жизни

поскользнуться можно. Неясный приказ. Ну, а как вот сейчас позвонит

кто-нибудь в дверь и взойдет с дыней в руке или, скажем, с двумя, с

желтенькими такими, кругленькими. А? Что тогда? Пускать или не пускать? С

одной стороны, дыня - не арбуз, с другой - тоже корку дает для

поскальзывания. Неясно пишут", - вздохнул Михеич, оглянулся на дверь,

ожидая увидеть человека с дынями, разочарованно пожал плечами и начал

обход.

В приемном пункте, как всегда, царил хаос. На стенах висели огромные

цветные стереовизоры, в корзинах лежали россыпи крохотных, величиной с

пачку сигарет, карманных экранчиков.

- Все чинют, - с легкой брезгливостью пробормотал Михеич. - У меня вон

"КВН" с одна тысяча девятьсот пятьдесят пятого года, ровно двадцать два

годка, и как новенький. Не-ет, небрежный народ пошел... Привязанности к

вещи настоящей нет...

Связка ключей в руках у вахтера была не только символом власти, но и

тончайшим музыкальным инструментом, который чутко реагировал на эмоции

владельца. Вот и сейчас Михеич слегка подернул связку, и ключи тут же

ответили ему презрительным позвякиванием.

- Да, несолидный народишко... - продолжал Михеич свой монолог, -

неусидчивый. То на планеты скачут, в окиян ныряют, из Африки на Северный

полюс, а телевизоры ломают... Эх, люди-и-и...

Михеич взмахнул рукой, и ключи язвительным треньканьем скрепили

приговор человечеству. Он прикрыл за собой дверь приемного пункта и

медленно поплелся дальше, проверяя, везде ли закрыты окна и не горит ли

где неположенный свет.

Свет не горел нигде за исключением третьего этажа, в помещении цеха

настройки. Щель под дверью комнаты номер четырнадцать сочилась желтой

полоской. Зажав ключи под локтем, чтобы не звенели, Михеич подкрался к

двери, предвкушая не только невыключенное электричество и незатворенное

окно, но и - кто знает? - может быть, какое-нибудь еще нарушение